lynx logo
lynx slogan #00014
Привет! Сегодня у вас особенно незнакомое лицо.
Чтобы исправить это, попробуйте .

А ещё у нас сейчас открыта .




секретный шифр д-ра Тьюринга, O.B.E:

включите эту картинку чтобы увидеть проверочный код

close

Сильвио Берлускони и Муаммар Каддафи, незадолго до войны




   

№7339
1938 просмотров
23 ноября '14
воскресенье
3 года 90 дней назад



Советские народные сказки

ИВАН

Иван, главный врач санатория, едет на пленум горкома,
смотрит в окно, но дорога ему незнакома.
Избы вместо домов, церковь в сосновой роще,
граждане вроде те же, но одеты попроще:
в армяках, толстовках, старые лапти на стопах,
а песни поют обычные — о нехоженых тропах,
о двуглавом Ленине-Сталине, который, окутан славой,
летает над тем, что было советской державой.



*
И чешет затылок, глядит ему вслед простофиля,
как будто он никогда не видел автомобиля.

Машина хорошая, ЗИМ, изнутри парчою обита,
годится для главврача и для митрополита.

*
Из машины не выберешься — с его-то больным коленом!
Но Иван все едет и едет, думает, что на пленум,
думает, что на пленум, думает, что горкома,
а на самом деле лежит в палате, глубокая кома.

*
Кома глубже глубокого синего океана,
подлодка на дне океана, как муха на дне стакана,
в подлодке сидит моряк, смотрит в иллюминатор,
а на самом деле в палату входит реаниматор,
говорит, что разбудит сердце Ивана электротоком.

Трудно выжить Ивану в этом мире жестоком.

*
Нужно сначала очнуться, потом — подлечиться,
не забыть бы зайти в салон у Клавы постричься.
Навестить санаторий, понюхать, чем пахнет горячая серная ванна.

*
Пленум горкома в разгаре, но пусто кресло Ивана.


Борис Херсонский.
  Написал умеренный Artifex  
23


минутка невысокой одесской поэзии


... Гонит ветер по небу тяжелых туч вереницу.
Николай с колотушкой обходит государственную границу:
уходите от нас, диверсанты, не суйте к нам нос, шпионы,
не несите нам барские плети и царские троны!
Не ходите в наши леса императоры-императрицы,
эксплуататоры мироеды, как у нас говорится.
Лучше к нам пришлите надежных китайских рабочих,
к труду привыкших, а до баб — не охочих ...
Перечитываю я эти строчки, и понимаю, что речь идёт не об обычном интеллигентском стёбе над ослабевшим мечом Партии, как мне показалось сначала. Это больше похоже на клинические наблюдения врача-психиатра в спецзаведении над «сгоревшими на работе» ударниками-чекистами, переложенные в стихотворную форму.

Баллада о геройской гибели капитана Колечкина

1.

Капитан Колечкин — завотделом борьбы со злом
во Всемосковском министерстве внутренних дел.
Пятый год он читает газету «Правда» за огромным столом.
Ему тридцать два, но он уже поседел.

Со стены ему говорит Дзержинский-портрет:
Слушай, Колечкин, знаешь кинотеатр «Звезда»?
Там в зрительном зале железный стоит табурет,
кто сядет на тот табурет — тот пропадет без следа.

Будь ты персональный пенсионер, ветеран чека,
будь ты крестный отец или пахан-братан.
Ни пионерскую девочку, ни октябрятского мальчика
враг не щадит. Иди, разберись, капитан.

2.

Капитан наклеивает бородку, превращается в старика,
покупает билет, заходит в зрительный зал,
садится на табурет, и его хватает рука,
электрическая рука, как портрет-Дзержинский сказал.

Хватает его рука и тащит в железный люк,
а оттуда в подземное озеро, в нем — атомная вода.
Думает капитан «п...ц!», но вслух говорит: «Каюк!».
Одна надежда порезать электрические провода.

Капитан достает кусачки и хватка ослабла. Вот
берег подземного озера. А на том берегу
стоят четыре трубы — секретный подземный завод.
Враг сторожит завод. Колечкин подходит к врагу.

Он говорит врагу — хочешь жить — выдавай секрет.
А враг говорит — не выдам! Лучше ты расскажи,
что тебе говорил со стены Дзержинский-портрет,
кто охраняет твоей Родины рубежи!

И тогда капитан Колечкин, напрягшись весь,
достает наган и организует врагу расстрел.
Но вместо крови из черепа брызнула горючая смесь.
Минута и капитан Колечкин дотла сгорел.

3.

Читают «Правду» в печальной рамке во всех дворах.
Объявлен глубокий траур по всей стране.
Везут на лафете в стальном патроне Колечкина прах,
чтобы замуровать его в кремлевской стене.

В нишу кладет вдова любимую капитанову карамель,
плачут горько в терцию двое капитановых сыновей.
Просит вдова, чтобы в стенке оставили щель.
Хмуро глядит генсек из-под гранитных бровей.

Дятел в красной фуражке долбит голубую ель.
Над кремлевской розой московский поет соловей.


   
















Рыси — новое сообщество